Отказывать себе хоть в чём-то звезда русского балета не хотела. Грандиозные её заработки спокойно сочетались с не менее грандиозными тратами. Как и положено человеку эксцентричному и творческому, порой она тратила огромные деньги на всяческие непрактичные чудачества. К примеру, она привыкла, чтобы на Рождество была большая красивая ель. И эту ель ей доставляли: за любые деньги и в любую часть света, где балерине приходилось встречать очередной праздник. Большие средства уходили и на нужные ей вещи, такие как феерические костюмы для сцены, смоделированные знаменитыми Бакстом и Анисфельдом, или на декорации Коровина, или даже на… пуанты. Да-да, такая мелось казалось бы, обходилось ей очень дорого. Итальянский мастер по фамилии Нинолини изготавливал для балерины не менее 200 пуантов в год!

Незаконнорожденная дочь горничной, прожившая все детство в крайней бедности, Анна была помешана на роскоши: она платила баснословные суммы за меха, туфли, шляпы. Наряды госпожи Павловой сразу же становились легендой и появлялись на страницах модных изданий. Много шло на благотворительность — на содержании русской балерины состоял целый сиротский приют, школа балета, где бедных талантливых девочек обучали бесплатно, предоставляя им полный пансион.

А еще немалые суммы госпожа Павлова проигрывала в покер. Она была азартной картежницей. Гостями «Айви-хаус» становились или знаменитые деятели искусства, или покерные игроки, увлеченные так же, как и Анна. Играла она только на деньги. Часто выигрывала, но никогда не могла остановиться и проигрывала огромные суммы. Иногда, утомленная до предела, Анна впадала в истерику и все равно не хотела прекращать игру… И тогда ее силой уносил в спальню барон Виктор Дандре, ее гражданский супруг и импресарио. Он же часами утешал и успокаивал Анну после ее проигрышей. Дандре чувствовал свою огромную вину перед ней. Ведь это он когда-то, еще в России, увлек Анну покером.